Главная Эксклюзив Андрей Норкин посетил Донбасс: какие выводы сделал популярный телеведущий


Андрей Норкин в ДНР

На выходных, популярный телеведущий российского политического ток-шоу «Место встречи» Андрей Норкин посетил Донбасс – территорию, подконтрольную ДНР. Норкин побывал в Харцызске, Донецке, Макеевке, Зугрэсе. Посетил несколько государственных предприятий, в том числе ГП «Силур» в Харцызске и ЮМЗ в Донецке. Телеведущий был весьма впечатлен стремительно развивающейся промышленностью Донецкой республики.


После поездки Андрей Норкин поделился своими впечатлениями с корреспондентами «Украина.ру»

Часть 1.

«Мы поехали, потому что хотели это сделать. Во-первых, тема Донбасса была и остается одной из главных в нашей журналистской работе. Во-вторых, так получилось, что очень много наших друзей и знакомых бывали там неоднократно. И, в-третьих, нужно было как-то ответить многочисленным троллям, подначивавшим нас в радиоэфирах: «Когда же вы, Норкины, прекратите дуть всем в уши и поднимите свои задницы с теплых столичных диванов?» Это то, что касается нашей мотивации.

Организационная цепочка получилась очень короткой: Алексей «Джанго» Поддубный — Захар Прилепин — Александр Казаков, советник главы ДНР Захарченко. И вот поздно ночью в совсем недавно открывшемся новом аэропорту Ростова «Платов» нас встречал Игорь, водитель микроавтобуса «Фольксваген» с буковками DPR — Донецкая народная республика — на номерном знаке. Предыдущий день, насыщенный работой и домашними заботами, а также бессонная ночь превратили нас в плохих собеседников. В дороге мы откровенно клевали носами. Пробуждение пришлось на половину шестого утра, когда мы приехали к границе.

Оформление документов заняло около получаса. Все могло произойти гораздо быстрее, но почти все силы таможенников на российской стороне были брошены на досмотр автобуса, в котором в ДНР направлялись несколько цыганских семей. Как выяснилось, они ехали в гости к родственникам. Нам никаких вопросов не задавали, кроме дежурных, о наличии каких-либо запрещенных предметов. После пересечения небольшой «нейтральной полосы» с размещенным на ней магазином «duty free», мы оказались на территории Донецкой Народной Республики, которая встретила нас плакатом «Защитим Донбасс!», с изображенным на нем вооруженным человеком. Кстати, этот плакат оказался едва ли не единственным примером «милитаристской пропаганды», который мы увидели за всю поездку. Девяносто девять процентов наглядной агитации выглядело абсолютно мирно и представляло собой различные варианты лозунга «Я люблю ДНР».

Я люблю ДНР

Потом все повторилось — еще полтора часа дороги, проваливание в сон и, наконец, прибытие в город, который уже проснулся и готовился к последнему рабочему дню недели. На остановках общественного транспорта стояли маленькие и большие люди, собиравшиеся ехать по своим учебным и трудовым делам, с которыми нам еще предстояло познакомиться. Но сначала мы честно завалились спать на целых два с половиной часа, ибо двухкомнатный номер в «Отеле „Столичный“, в который нас поселила принимающая сторона, располагал к подобному времяпрепровождению.

Теперь, пожалуй, мы ненадолго откажемся от жесткого следования хронологии нашей поездки, чтобы не потерять интересные детали… Ресторан „Отеля „Столичный“. „До войны“ (а это устойчивое выражение в Донецке) гостиница принадлежала старшему сыну Виктора Януковича, Александру. Теперь это, по словам нашего официанта, „народное достояние“. Впрочем, это судьба всех крупных донецких гостиниц, объединенных ныне в единую государственную сеть, приносящую налоги не в частный карман, а в республиканскую казну. За номер мы заплатили 7 000 рублей, хотя прожили не двое суток, а почти на пол-дня дольше. Как мы уже говорили, нам достались две комнаты (обе с кондиционерами) плюс ванная с полным комплектом туалетных принадлежностей. Тапочки и халаты прилагались. „Столичный“ — сравнительно небольшой отель, что-то вроде ведомственной гостиницы для командированных, с 36-ю номерами, в основном, однокомнатными. Зал ресторана, наоборот, очень просторный, поэтому в нынешнюю промозглую погоду (небольшой плюс, туман и осадки) прогревался он с трудом, к нашему столику специально выносили обогреватель. Завтрак, состоявший из двух порций яичницы из трех яиц с помидорами и ветчиной, сырников со сметаной, хлеба, масла, апельсинового фрэша, узвара и кофе с молоком обошелся нам в 900 рублей. То есть, по 450 на одного человека. Нам, не слишком искушенным в ресторанных тонкостях, меню и винная карта показались разнообразными, хотя и не лишенными забавных казусов, которые наверняка шокировали бы московскую „продвинутую“ тусовку. Так, например, Jack Daniel's значился в разделе шотландского виски.

Чтобы закончить с гостиницами… „Донбасс палас“ — официальные пять звезд, гораздо более пафосный интерьер, живая фортепианная музыка в баре, официантки в белой униформе. Меню тоже побогаче, хотя значившегося в нем фуа-гра не оказалось. Зато нашлось кьянти, вроде бы в списке отсутствовавшее. На столах видно множество пепельниц. Это потому что курить не запрещается. „Мы не Европа“, — отвечали нам на соответствующие вопросы. Интонации были разными — от торжественных, до извиняющихся. Прежний владелец „Паласа“ — Ринат Ахметов, формально сохраняющий этот статус, как и все другие предприниматели, бежавшие из региона после начала военных действий и бросившие свою собственность вместе с работающими там сотрудниками. Он может восстановить свои права, но для этого необходимо согласиться выплачивать налоги в бюджет Донецкой республики, а не фискальным органам Украины. И, естественно, выплачивать в полном объеме. Этот прием, - введение „внешнего управления“ на частных производствах, привел к настоящему прорыву в экономике ДНР. Вдруг оказалось, что местные жители могут не только воевать, но и работать, и создавать новые рабочие места. Естественно, что это было воспринято на Украине крайне негативно. Тамошние СМИ, да и многие российские, кстати, преподносят введение „внешнего управления“ как тотальную национализацию или просто пример рэкета, осуществляемого „бандитами, захватившими власть в Донецке“.

Нашими гидами в первый день, целиком посвященный именно знакомству с сельским хозяйством и промышленностью республики, стали два Александра Юрьевича. Казаков — уже упоминавшийся советник главы ДНР, и Тимофеев — министр по налогам и сборам, в ранге вице-премьера курирующий весь финансово-экономический блок. Первым пунктом нашей поездки стали теплицы, расположенные рядом с Зуевской ТЭС, и выращивающие помидоры.

Восстанавливали их почти год, потому что после удара „градами“ от стеклянных корпусов остались одни осколки, а своего стекла в ДНР нет. Покупали в России. А питательную среду для своих томатов, как ни удивительно прозвучит — в Шри-Ланке! (К концу дня мы уже перестанем удивляться широте географических взглядов молодой республики!)

Грунт, созданный на основе кокосовых чипсов, во многом способствует тому, что при правильном освещении и подогреве помещения, а также индивидуальной системе полива, теплицы дают урожай с февраля по октябрь. Самый первый помидорчик даже почти удалось сфотографировать.

Встречавшиеся нам сотрудницы предприятия на вопросы Александра Тимофеева: „Как дела, девчата? Как настроение?“ — отвечали исключительно положительно. „Хорошо“, „отлично“, „прекрасно“, „замечательно“. Честно говоря, мы даже стали сомневаться в искренности этих мини-диалогов. Может, это они, так сказать, робеют при виде высокого (во всех смыслах) начальства? Или, как обязательно скажут наши российские либеральные коллеги: „Чего не сделаешь под дулом автомата?“ К автоматам мы вернемся чуть позже.

Вывод от посещения теплиц получился следующим: когда ты живешь на протяжении долгого времени под обстрелами, без работы, без средств к существованию и буквально без еды, ты или уезжаешь, или все же пытаешься решить свои проблемы самостоятельно. С наступлением относительно мирного времени появилась и возможность мирного труда, который еще и стабильно оплачивается. Так почему же тогда не отвечать на вопрос о настроении именно так? Отличное настроение! Ведь помимо заработной платы сотрудникам предоставляется бесплатный проезд до места работы и обратно, бесплатная медицинская помощь прямо на предприятии, все необходимые условия для питания, соблюдения санитарно-гигиенических норм и т.д. Про чувство морального удовлетворения, которое люди получают просто осознавая, что их работа имеет реальный смысл, наверное, можно и не говорить. Вот он — этот результат, в подготовленной для нового урожая таре с горделивой надписью: „Выращено в Донецкой Народной Республике“.

Часть 2

Кстати, зугрэсские помидоры вполне могли бы появиться и на рынках России, но пока дорога для них закрыта с нашей стороны. Надеемся, не навсегда. Так же, как и для продукции Шахтерской птицефабрики. Шахтерская — не потому, что там работают шахтеры, конечно, а от названия города Шахтерск. Магазинчики с продукцией фабрики разбросаны по всей области и предлагают они весь ассортимент — от яиц до консервов. Условия работы — приблизительно такие же, как и в теплицах: бесплатная дорога, медицинское обслуживание и т.д. С медициной, правда, все строже, потому что куры подвержены гораздо большим рискам, нежели помидоры. Поэтому бройлеров нам, например, не стали показывать, от греха подальше. А в другой птичник, где выращивают несушек, мы зашли. Несушек в нем — семь с половиной тысяч, бройлеры живут еще большим коллективом.


Пока продукции Шахтерской птицефабрики не хватает на всю республику, но руководство уже поставило такую задачу. А в будущем хотело бы предложить эти товары и российскому потребителю, хотя наши отечественные „куриные короли“ подобной перспективе не слишком рады. Впрочем, пока у Шахтерской птицефабрики есть более насущные проблемы: прежние собственники бросили комбинат вместе с птицей, так что нынешнему начальству нужно еще утилизировать несколько миллионов тушек, которые пока запечатаны в отдельных помещениях. У ДНР нет технологической возможности быстро избавиться от этих отходов, а закапывать птичьи трупы нельзя, есть риск заражения почвы. Избавляются от этого нежелательного наследства минимальными партиями, выкапывая ямы, заливая их соляркой и сжигая. Но на производственном процессе это не отражается, товар поступает в магазины в тот же день.

Пообедав исключительно продукцией птицефабрики, мы развернулись и направились в сторону Донецка, чтобы по дороге заехать в Харцызск и посмотреть на местный, также восстановленный канатный завод, ныне ГП ХСПКЗ «Силур».

Пока мы туда ехали, Александр Тимофеев рассказывал нам, за счет чего наполняется местный бюджет. Тимофеев, видимо, единственный член республиканского правительства, который работает в нем бессменно с 2014 года, то есть с момента формирования, еще и единственный профессиональный военный в правительстве ДНР. Начав обучение в Ташкентском, он закончил его в Дальневосточном высшем общевойсковом командном училище, причиной столь радикальных перемен стал распад Советского Союза. Уже в Донецке получил второе высшее образование, экономическое, что и помогло ему, совместив приобретенные навыки, руководить самым проблемным направлением мирной жизни республики.

Местные называют Тимофеева или „Ташкент“, - по его военному позывному, полученному по понятным причинам, или более длинно — „наш местный Дракон“. Это нужно пояснить, хотя сам он особо ничего не скрывает. В первые месяцы (и даже годы) „народной власти“ Тимофеев налоги просто-напросто выбивал! Иногда, после нескольких дней безуспешных переговоров, приезжал к злостным неплательщикам на БМП, боевой машине пехоты…

Вспоминается миниатюра Жванецкого из 90-х годов: „Я хочу купить, как во время войны, танк на средства артиста, но пользоваться самому какое-то время. Приятно, наверное, внезапно появиться в ЖЭКе и попросить заменить пол на кухне, не выходя из машины. Хорошо въехать на базар и через щель спросить: „Скока, скока? Одно кило или весь мешок?“ Приблизительно так Дракон и работал.

Не отрываясь от управления автомобилем, главный фискал Донецкой республики пояснял нам, что новые власти очень быстро сделали удивительное открытие: если в казну поступают все налоги, в том объеме, в каком они должны поступать, то этих денег оказывается достаточно для того, чтобы не только нормализовать ситуацию с социальными выплатами, но и начать восстанавливать и развивать промышленное и сельскохозяйственное производство.

„Мы не помним, но мы знаем“, — говорил он нам, — „как во время Великой отечественной, эвакуированные в тыл заводы начинали работать сразу после разгрузки эшелонов. Сначала запускали станки, а потом вокруг них строили стены. Вот мы так и пытаемся. Мы не можем поднять зарплаты, но мы можем удерживать цены. Мы хотим построить социально ориентированное государство. Или социалистическое. Просто надо взять то хорошее, что было в Советском Союзе“.

Вы, разумеется, в праве сомневаться, что это так и происходит в действительности. Но мы можем всего лишь рассказать вам, что видели своими глазами. А далее мы увидели тот самый канатный завод, снова заработавший после войны. Рабочие места восстановлены пока на треть от его плановой мощности, но они восстановлены, и директор предприятия Сергей Артемов первым делом по-хорошему хвастается готовой продукцией:


Под „Российской Федерацией“, в первую очередь, надо понимать Крым, где были очень рады новому деловому партнеру, но удалось восстановить и другие, временно утраченные, связи. Например, Санкт-Петербург, в котором харцызские канаты удерживают лифты в жилых домах и офисных зданиях. Отдельным предметом гордости заводчан является Останкинская телебашня. В Харцызске уверены, что в печально знаменитом пожаре на башне в августе 2000 года от обрушения ее удержала именно арматурные пряди, выпущенные на канатном заводе еще в давние советские времена. Сегодня завод работает в круглосуточном режиме, в чем мы смогли убедиться лично.


И уже под вечер, в буквально затопившем город тумане, мы приезжаем на металлургический комбинат в Донецке, который вновь заработал всего несколько месяцев назад, в ноябре 2017-го.

В то, что предприятие снова даст металл не верил никто. Еще в 2013-м бывшие собственники стали сворачивать производство, сокращать рабочих, вывозить оборудование. В январе 2014-го (т. е., еще до войны!) деятельность прекратилась полностью. У нас, в России, не верили в его восстановление, когда заводская делегация приехала проконсультироваться. Итальянцы вот, почему-то поверили…

Почему итальянцы? Черт его знает, почему. Нам оставалось только удивляться. Но готовый металл — вот же он, лежит прямо перед нами. Плавка проходила накануне и в момент нашего посещения завода можно было лишь прикоснуться к ковшу, все еще не остывшему и ждущему новой порции того стремительно текущего и брызжущего искрами огня, из которого, похоже, были сделаны говорившие с нами люди… „Совок!“ — фыркнут некоторые. Да… Но они строят свой маленький Советский Союз. Берут из него то, что было хорошего. Кстати, еще такой штрих, к вопросу о мотивации. Замначальника электросталеплавильного цеха Сергей Дронов, который мальчишкой пришел работать на завод, через два дня после его повторного запуска, после возрождения комбината, скоропостижно скончался. Сердце не выдержало. Было ему сорок шесть и посмертно Сергей Дронов был представлен к званию „Героя республики“. Это тоже совок? Или все же это нечто большее, чего почему-то многие из нас сегодня стесняются или презирают?

Часть 3

Не сговариваясь друг с другом, представители всех этих предприятий в ДНР говорили нам, что было бы, конечно, здорово, если бы Россия стала более активно сотрудничать.

„Мы понимаем, что у вас уже свой сложившийся рынок, но раньше-то почти вся продукция шла к вам“.

Мы это тоже понимали, но ответить ничего не могли. При всей справедливости первого душевного порыва воззвать к моральным принципам крупнейших российских предпринимателей и государственных чиновников — мол, давайте же, помогите! — нельзя забывать, что это было не нашим решением. Не Россия отказалась от сотрудничества и торговли с регионом. Это было решение властей независимой Украины, решение, обернувшееся потерей российского рынка сбыта и, что еще более страшно, настоящей гражданской войной.

Для тех, кто сейчас живет в Донецке, кто не бросил свои дома и свои цеха, для тех, кто хранит дома автомат Калашникова и военный камуфляж, никакой „независимой Украины“ больше нет. Есть Россия, которой они искренне и бесконечно признательны за помощь в самое тяжелое время. Но сейчас они, в общем-то, предоставлены сами себе.

„Нам не нужно оружие“, — говорил нам Тимофеев, направляя машину к следующему промышленному объекту, — „Его у нас хватает. А чего не хватит, я у укров куплю“. (Забавно, что спустя буквально пару дней после нашего возвращения, сразу несколько изданий сообщили о новых фактах коррупции в Вооруженных Силах Украины, связанных с продажей ополченцам финских снайперских винтовок).

Так вот, как мы поняли, главным пожеланием сегодняшнего Донецка является более активная торговая позиция России. Но пока дело идет ни шатко, ни валко. Снова говорит Александр Тимофеев:

„Общаемся с одним вашим чиновником. Он хвастается, что их ведомство самое оперативное. На выполнение поручения президента уходит всего полгода!.. Да если б у нас кто-то выполнял поручение Захарченко хотя бы неделю, он бы уже давным-давно на передовой окопы копал!“ И вот это очень похоже на правду…

Хорошо известен такой эпизод. Видеозапись можно легко найти в интернете. Глава ДНР Александр Захарченко на городском рынке. Ему жалуются, что один из продавцов обвешивает покупателей. Контрольных гирек, естественно, не обнаруживается, после чего Захарченко демонстративно достает пистолет и со словами — „ТТ, военный, он же не может весить больше, чем он весит?“ — кладет пистолет на весы. „А у тебя перевес, 15 грамм!“ Продавец нервно улыбается и активно производит какие-то манипуляции со своими весами…

Осмыслением увиденного мы занимались вечерами с помощью уже упоминавшегося Александра Казакова, советника Главы ДНР, который провел с нами наибольшее количество времени. Он разительно отличается от других руководителей республики. Во-первых, он нашего возраста, то есть все-таки старше остальных. Во-вторых, он носит не камуфляж, а гражданскую одежду. В-третьих, у него за плечами немаленький политологический опыт, накопленный и в Союзе, и по отдельности в Латвии, России, теперь вот в ДНР. С ним мы занимались „философствованиями“.

„Саша“, — говорили мы, — „Вы тут строите военный коммунизм!“ „Нет“, — не соглашался он. „Но ты понимаешь, что с точки зрения современного либерально ориентированного общества то, как вы работаете, это совершенно недопустимо?“ „Понимаю. Но это работает!“

Казаков выглядит, как такой „старый большевик“ среди революционной молодежи. Не наставник, не советчик, но, возможно, некий арбитр, как бы немножко „взгляд со стороны“. Он и глава протокола, и пресс-секретарь, и уполномоченный по правам, и исполнитель срочных поручений. Он может лично отреагировать на поступившую жалобу от жителей поселка, в котором прорвало трубу и залило пол-улицы, лично перепроверить информацию и лично довести ее до лиц, уполномоченных делать оргвыводы. И эти оргвыводы делаются, (не забываем про необходимость рытья окопов!) „И ЭТО работает!“

Во время нашего разговора он получает сообщение от Захарченко: надо в такую-то школу доставить столько-то книг по такому-то списку.

„Где у нас книги живут?“ — спрашивает он Тимофеева. „Не знаю“, — отвечает тот — „Поезжай в библиотеку, собери все по списку, отвези в школу, а я дам указание типографии отпечатать все по новой и вернуть книги в библиотеку“ (Кстати, у них довольно мощный издательско-типографский сектор, могут даже „глянец“ печатать. И вообще со СМИ — порядок. Если мы не напутали, то в ДНР работают четыре телеканала, шесть радиостанций и около двадцати печатных изданий) И вот в воскресенье, уже отправив нас в аэропорт, Казаков со списком книг отправляется в библиотеку. „ЭТО работает!“

Не соглашается Казаков и с предположением о популистском характере деятельности руководителей ДНР. И, пожалуй, он прав, если мы понимаем популизм как некий инструмент приобретения политического веса и власти. Власть уже у них в руках. И она была получена с оружием в этих руках. Не перехвачена, не отжата, а отвоевана. То есть, эта власть — логическое выражение авторитета, который имеют эти люди в камуфляжной форме, все еще по привычке часто именующие друг друга по своим военным позывным.

„Да, пока все еще очень тяжело. Пенсии маленькие, но две девятсот платим мы, ДНР. Не Украина. И люди это знают. И зарплаты тоже платим мы. Конечно, все стратегически важные предприятия находятся сейчас под государственным управлением. Но частный бизнес никуда не делся: все рестораны, кафе, парикмахерские, салоны красоты, частные аптеки… Пожалуйста! Все, кто хотел — уехали, но и остались те, кто хочет. Кстати, у нас и рождаемость стала расти, хотя не исключено, что здесь в большой степени помогает комендантский час“, — объясняет он.

Так что же, все очень хорошо? Нет, конечно. И дело не в военном положении, в режиме которого живет республика. Дело именно в налаживании мирной жизни. Очень важным нам показался разговор с Андреем Бабицким, с которым мы беседовали в том самом „Донбасс Паласе“, уже вам знакомом. Может быть, Андрея и можно при желании в чем-то обвинить, но никак не в ангажированности. Человек прошедший, простите за каламбур, через нечеловеческую переоценку ценностей не будет лукавить в разговоре с коллегами. Журналист Бабицкий в Донбассе уже три года, и он имеет полное право рассказать, в чем же главные проблемы сегодняшней Донецкой Народной Республики.

Уезжая, мы уже знали (подслушали), что через два дня будет проведен ночной рейд по постам ГАИ, потому что была получена информация о нескольких случаях вымогательства взяток со стороны сотрудников этого ведомства. Добавило ли это знание уверенности в безоблачном будущем того государства, которое пытаются строить в ДНР? Нет, будем откровенны. Но, опять же, будем откровенны, возможно, эти смешанные чувства были вызваны нашим личным опытом, пониманием того, как это происходило, да и происходит, в нашей стране, в России? Как долго смогут все эти люди, члены правительства ДНР, лидеры Народной Республики сохранять ту искренность, ту честность, ту непогрешимость, если хотите, благодаря которым они и получили столь высокий авторитет у населения, каковым и пользуются сейчас? Это вопрос, ответ на который может дать только время. Ну, и конечно, они сами. И, в первую очередь, Александр Захарченко. „Глава“, „Командир“, „Батя“, „Александр Владимирович“ — в зависимости от того, кто с ним общается.

Часть 4

Когда мы рассказывали о своей поездке в эфире радиостанции „Комсомольская правда“, нам два дня подряд присылали вопрос: „Ну, и как вам Захарченко? Лидер с интеллектом выпускника ПТУ?“

Спишем этот желчный сарказм по статье „диванной экспертизы“. В конце концов, нам (возможно, и вам) известно немало людей, обладающих несколькими высшими образованиями, но не ставших от этого образцами высокой интеллектуальности. Да, у Захарченко нет высшего институтского образования, но в его нынешнем положении, как нам показалось, это ему и не нужно. И не нужно людям, которые смотрят на него как на своего руководителя или своего защитника. Он подкупает такими качествами как простота в общении, подчеркнутая внимательность к собеседнику, отсутствием „звездной болезни“. В то же время, он — абсолютный лидер, привыкший к тому, что его распоряжения исполняются быстро и четко. Диктатор? Нет, ни в коем случае. Авторитарный руководитель? Да, конечно. Но, как нам кажется, в таких условиях иначе нельзя. Как говорил когда-то великий театральный режиссер Георгий Товстоногов, у него в театре оставались только те актеры, которые были согласны на „диктатуру“ со стороны режиссера.

Захарченко показался нам человеком с очень быстрой оценочной реакцией. Он сначала вас слушает, присматривается, потом начинает говорить сам, причем сразу долго и о многом. А потом ждет ваших ответов, оценок, эмоций, на основании которых выносит свой вердикт, который, разумеется, не озвучивает. Но, как нам удалось выяснить несколько позже, именно под впечатлением от первой встречи глава ДНР решает для самого себя: продолжать ли общение с заезжими российскими гостями, и если да, то в какой форме и объеме? Мы, как стало понятно, смотрины прошли. Впрочем, и он тоже, потому что за ним было интересно наблюдать, и с ним было интересно говорить.

Впрочем, эта возможность выпадала нам только в те моменты, когда мы общались в узком кругу, потому что на улицах Донецка глава ДНР не принадлежал уже не только нам, но и себе. Захарченко сутки был нашим личным водителем, но как только мы выходили из машины, его начинали атаковать местные жители. И, раз уж заговорили — о машинах. Высшие руководители ДНР передвигаются на одинаковых черных внедорожниках без номеров или с номером 001. Автомобили абсолютно неотличимы друг от друга, что объясняется требованиями безопасности. Несколько из них — бронированные, но броня, как нам показалось, кустарная, установленная на серийные изделия, в отличие от машин представителей мониторинговой миссии ОБСЕ, оснащенных заводской броней.

Автопарк руководства ДНР лишен хорошо знакомых нам „синих ведерок“, но на некоторых машинах перед лобовым стеклом размещены т. н. „люстры“ — небольшие приборчики с проблесковыми маячками. Интересной нам показалась реакция людей на эти кортежи, насчитывающие максимум четыре автомобиля. Очень многие люди, например, стоявшие на тротуарах, приветствовали нас, махая руками. Можно утверждать абсолютно уверенно, что они при этом не знали, кто именно проезжает мимо них, сам глава республики или кто-то из его заместителей. Встречные автомобили, как правило, снижали скорость и прижимались к правой обочине, хотя ширина дороги в общем-то позволяла этого не делать.

Что это было? Искренняя приязнь или наоборот, некое опасение? Проявление вежливости или невольная демонстрация вынужденного подчинения? Мы считаем, что это были знаки настоящего уважения. Доказать это вам, конечно, невозможно, если вы изначально в это не верите, то переубедить вас только нашим рассказом не удастся. Но мы и не ставили перед собой такой задачи. Мы, повторяем, рассказываем вам о том, что видели и слышали сами. Выводы делать вам. Кстати, кто бы ни был за рулем того или иного „ведомственного“ автомобиля, на красный свет никто из них не ехал и на переходах пешеходов пропускал.

Теперь вернемся в людные места. Самым простым способом оказаться среди местных жителей было посещение магазинов. Мы побывали в нескольких: в небольшом магазинчике формата „шаговой доступности“, в одном из супермаркетов, входящем в крупную сеть и, наконец, в отстроенном после войны центре оптовой торговли, ранее принадлежавшем компании „Metro“. Дополнительная информация: именно в крупные торговые сети ДНР сейчас стали заходят инвесторы из России. Захарченко назвал нам некоторых, но попросил эту информацию не озвучивать. Поэтому просто констатируем факт. Другой факт, который нельзя не привести: далеко не все покупки совершаются в магазинах или стационарных рынках. При поездках по городу мы периодически наталкивались на базарчики - барахолки, на которых люди продавали и покупали всякую бытовую мелочь. В Москве такого нет уже много-много лет, поэтому это выглядело довольно экзотично.

В магазинах есть все, пожалуй, кроме говядины. Ну, это и для российского рынка все еще проблема. Наследие девяностых годов в этой отрасли до сих пор не преодолено, что уж тут говорить про республику, которой всего четыре года. „Молочка“ поэтому дорогая, дороже, чем у нас. Что-то закупается в России, что-то в Белоруссии. Зато дешевле крупы, вся куриная продукция, овощи. В некоторых магазинах нас сопровождали внезапно выраставшие как из-под земли заведующие, по нашему мнению, находившиеся на рабочих местах по уже сложившейся привычке: начальство, видимо, совершает подобные инспекции регулярно. Судя по выражению лиц некоторых магазинных начальников, особой радости от такого повышенного внимания они не испытывали.

Что касается посетителей, то их можно разделить на две ярко выраженные категории. Молодые с Захарченко фотографируются, пожилые — стремятся поделиться проблемами.

Проблемы у всех, естественно, разные. Например, шустрая бабушка, проскочившая под руками у охраны, попросила главу республики жестче контролировать лиц, берущих детей под опеку. А другая женщина попросила Захарченко посоветовать, какую именно водку купить к праздничному столу.

Скажем одно: это не может быть постановкой, потому что было очень много разных мест и очень много разных людей. Один мальчик, пожавший Захарченко руку, так и не смог объяснить своей маме, с кем же он поздоровался? Мы подслушали…

Часть 5

А что же война, спросите вы? Война превратилась в норму жизни, как бы ужасно это ни прозвучало. Сегодняшнюю ситуацию, с постоянными обстрелами наиболее близких к „серой зоне“ населенных пунктов, уже воспринимают как нечто раздражающе неизбежное. Как плохую погоду в период перехода осени в зиму. Но это никак не означает успокоенности или расслабленности. Например, еще до нашего приезда в самом Донецке из гранатомета обстреляли помещения Министерства обороны республики, то есть диверсионные группы свою работу продолжают. Каждое утро мы присутствовали при обсуждении сводок о ночных обстрелах, а уже после нашего возвращения в Москву один из снарядов снова долетел до центра города, угодив в здание школы.

Если представить человека, который оказался в Донецке, ничего не зная о происходящем, он не догадается о том, в каких условиях существует этот город и сама республика. Разве что обратит внимание на странные отметины на фасадах некоторых зданий, но, скорее всего, сочтет их примерами строительных недоделок. На самом деле, это отметины от снарядов, и чем дальше от центра, тем их больше. В центре города, например, у Кафедрального Собора, вы вообще никакой близости линии фронта не почувствуете, а проезжая мимо какого-нибудь торгового центра, в лучшем случае (или в худшем) столкнетесь с плакатом, цитирующим мысли Захарченко о гражданской войне. Но до нее, до этой гражданской войны, можно доехать на машине всего-то минут за двенадцать.

На передовой нам не разрешили фотографировать и вообще попросили собраться сразу после того, как мы успели выпить по кружке кофе. Объяснение было простым: при неожиданном скоплении большого количества мобильных телефонов в одном месте, резко возрастает риск обстрела с украинской стороны. Мы все же успели немного пообщаться с бойцами, которыми командовал совсем еще юный комбат по имени Илья. Ему — двадцать пять, а пропускал нас через полевой КПП часовой в возрасте лет, наверное, за пятьдесят. Так вот, нам рассказали, что время от времени патрулям ДНР приходится гонять от линии фронта местных жителей, пытающихся поймать сигнал мобильной связи Водафон. В условиях блокады, в которых уже несколько лет живет ДНР, отсутствие нормальной связи у граждан остается одой из главных проблем, операторы на их территории работают только местные, а чем ближе к территории Украины, тем выше шанс поймать сигнал. У нас самих, наши „Билайн“ и „Мегафон“ ожили только тогда, когда мы приехали к разрушенному Донецкому аэропорту. „Приехали“ — это сказано с преувеличением, потому что на самом деле до него оставалось еще метров шестьсот, но тут принимающая сторона решила не рисковать, даже при том, что все в тот день было окутано густым туманом. Так что, история с телефонами — это как раз доказательство того, что пусть несколько потерявшая свою интенсивность, но все еще продолжающаяся война становится неотъемлемой частью жизни.

Еще мы поняли, что эту войну „гражданской“ в Донецке не считают. То, что происходило в этих местах несколько лет назад правильнее называть интервенцией, потому что местным жителям пришлось защищать свои дома не только от граждан Украины с весьма специфическими идеологическими предпочтениями, но и от многочисленных иностранцев, например, граждан Польши. В некоторых районах следы войны настолько глобальны, что невозможно представить, за счет каких усилий все это будет восстановлено?

Можно разминировать кладбище у комплекса бывшего женского монастыря Можно, наверное, отстроить заново всю „Улицу Стратонавтов“, на которой не осталось ни одного целого здания Но вряд ли подлежит восстановлению легендарная „девятка“, некогда жилой многоэтажный дом, превратившийся в штаб обороны.

Мы уже не говорим о том, сколько времени уйдет на возрождение лесных массивов, полностью уничтоженных в результате обстрелов. Эти черные деревья погибли не от насекомых-вредителей, не от болезней и не от пожара, а от осколков, которыми нашпигованы их стволы. И это мы говорим только о районах, прилегающих непосредственно к Донецку, в некоторых селах, чьи названия уже хорошо известны и в России, положение еще хуже.

Поэтому привыкать и забывать то, что случилось, местные не собираются. Они постоянно готовятся к новому обострению и, похоже, даже ждут его. Ждут, чтобы получить возможность „вернуть долги“. На заборах, больше напоминающих решето, повсеместно встречаются рекламные надписи: „Копка могил“. И номер телефона. Цифры на этих объявлениях почти везде замазаны, а сама реклама — нет. Чтобы помнили…

Что касается подготовки к отражению нового нападения, то тут, пожалуй, нужно повторить, что сама украинская сторона активно способствует вооружению своего противника, и оставляя оружие и технику на поле боя, и просто приторговывая. Кроме того, в Донецкой области еще со времен СССР находилось большое количество оружия, плюс, как говорит Захарченко, анекдот про дедушку, поливающего цветочки машинным маслом, относится не только к Западной Украине. Но это, так сказать, исходные материалы. Но у ДНР есть уже и кое-что новенькое. Свидетельств мы предъявить не можем, хотя нам это „кое-что“ было продемонстрировано, при условии, что мы не будем рассказывать об увиденном публично. Единственное, что мы можем сказать: это не поставки из России, это местная военная продукция. Причем, как нас уверили, украинская сторона знает, что ДНР располагает таким вооружением.

Располагает ДНР и мобилизационным ресурсом, что, напротив, никаким секретом не является. Просто наберите в поисковиках „Мобилизация в ДНР“ и сами все увидите. По оценкам руководителей республики, в случае необходимости, численность вооруженных сил в течение суток достигает 80 000 человек. Уже с оружием. Дело в том, что в ДНР действует интересный закон об оружии, согласно которому населению разрешается иметь на руках несколько единиц огнестрельного оружия с жестким запретом на его ношение на улицах, так сказать, в мирное время. То есть, все в соответствии с песней про бронепоезд, который „стоит на запасном пути“.

Этот „запасный путь“ поддерживается в полной готовности, потому что на реализацию Минских договоренностей здесь, похоже, не слишком рассчитывают. Собственно, совсем не рассчитывают, ибо вполне логично исходят из аргумента, что с нынешними киевскими властями невозможно договариваться о политическом урегулировании. Никто в Донбассе не хочет возвращения на Украину, кто хотел, те уже давно уехали и теперь некоторые возвращаются. Однако, местным руководителям не чужды определенные политические амбиции. Донбасс не вернется на Украину, но не возражает против вхождения Украины в ДНР для создания нового государства со столицей в Донецке.

Шутка? Отчасти. Согласно исследованиям украинских социологических организаций (это все есть в сети), Захарченко уже воспринимается частью населения Украины как сильный местный политический деятель. В Донецке эти настроения, по возможности, подогревают, например, устраивая прямые линии для жителей Украины. Первое же такое мероприятие (для харьковчан, если мы не ошибаемся) вызвало в Сети настоящий бум, и на имя главы ДНР пришло несколько десятков тысяч вопросов! Да что там, даже к нам, в московский радиоэфир, когда мы рассказывали про нашу поездку, приходили вопросы, адресованные напрямую главе ДНР.

Здравый смысл в этом направлении, тем не менее, преобладает. Если Киев, как вы сами прекрасно знаете, пытается вернуть себе Крым и Донбасс, стараясь всеми силами ухудшать экономическую ситуацию в этих регионах, чтобы заставить взбунтоваться местное население, то Донецк, напротив, хочет улучшать собственную жизнь, чтобы доказать свою правоту. В том числе, и жителям остальной Украины.

„Если мы перейдем, например, границу Харьковской области, то сразу превратимся в оккупантов. Этого не будет. Но здесь — наша земля. Пусть они увидят, как мы можем жить“, — говорит Захарченко.

Собственно, вот это — как мы можем жить — и было главной причиной, почему мы поехали в Донецк. Мы — не военные репортеры. Мы хотели посмотреть на жизнь людей. Хотели узнать их мотивацию. Кстати, у Андрея Бабицкого очень хорошо получилось это объяснить. Но кое-что становилось понятно внезапно, без каких бы то ни было объяснений. Открываем интернет и читаем: „Главарь боевиков…“, „Бандиты ОРДЛО…“ или совсем уж чудное: „Новости из Крыма: оккупанты продолжают строить мост!“ Сначала, конечно, глаза лезли на лоб. Потом мы поняли, что „Яндекс“ в Донецке — украинский: не Yandex.ru, а Yandex.ua. „Яндекс“ позиционирует себя как пусть и транснациональная, но российская компания. Возникает вопрос: это нормально? И сразу появляется ответ: да, с точки зрения бизнеса — абсолютно нормально. В России поисковик выдает вам одни новости, на Украине — другие. Он же не сам это сочиняет, просто следит за публикациями. Так что остается только этическая сторона вопроса. Поэтому нет и не может быть никаких претензий к основателю и совладельцу компании „Яндекс“, г-ну Воложу, который, аккурат перед опубликованием американского санкционного „кремлевского доклада“ купил себе гражданство Мальты. Никаких нарушений закона нет, все дело — в мотивации. У него она — одна, у нас, Андрея и Юлии Норкиных — вторая, у жителей ДНР — третья, у Киева — четвертая… Такое вот многообразие... А в Донецк мы еще приедем. Обязательно!»

Андрей НОРКИН

РУБРИКА: Эксклюзив и аналитика

Другие публикации рубрики:

Если пьют родители

Республиканский форум МИР: взгляд изнутри

Жители Юнокоммунаровска просят НС ДНР восстановить их право на экологическую безопасность

СКАНДАЛЫ




Самые сенсационные события в мире







СМИ Харцызска

ТВ Сфера онлайн

Новости Харцызска на ТВ Сфера

ВЫПУСК ОТ 19 ОКТЯБРЯ


Газета Панорама Харцызск

Газета "Панорама"

№ 41 ОТ 11 ОКТЯБРЯ

Лидер в ДНР

Кто из кандидатов, по вашему мнению, может возглавить ДНР
 

Новости партнеров




Мировые сенсации





Яндекс.Метрика

Copyright © XVESTI.RU 2013 - 2018  Эл. почта: xvestnik@i.ua.

ВНИМАНИЕ! РИА "Вестник Харцызска" может содержать материалы, для лиц, старше 16 лет!